Пять теневых лидеров, управляющих Ираном вместо одного верховного руководителя

В современной Иране вопрос уже не ограничивается рамками влияния института верховного руководителя, а касается перехода страны к новому этапу, где вместо единоличного правления формируется неофициальный совет безопасности. В его состав входят представители военных, силовых и судебных структур, контролирующие ключевые государственные механизмы.

Западные аналитические центры и иранская оппозиционная пресса отмечают, что устойчивость режима, несмотря на удары по его руководству, обеспечивается не только силой института верховного руководителя, но и возрастанием роли коллективного органа, в котором доминируют Корпус стражей исламской революции, службы безопасности, судебные органы и полиция, вытесняющие традиционные религиозные институты.

Пять ключевых фигур власти

Вашингтонский Фонд защиты демократии (FDD) указывает, что иранская система устроена так, чтобы сохранять стабильность вне зависимости от личности лидера. Реальная власть сосредоточена в руках пяти влиятельных фигур, возглавляющих самые чувствительные институты: спикер парламента Мохаммад Бакер Галибаф, секретарь Высшего совета национальной безопасности Мохаммад Бакер Зулкадар, командующий Корпусом стражей исламской революции Ахмад Вахиди, глава судебной власти Голам Хоссейн Мохсени Эджеи и начальник полиции Ахмад Реза Раджан.

Значимость этого перечня определяется не только именами, но и их ролями: Галибаф обеспечивает политический облик режима, Зулкадар координирует национальную безопасность, Вахиди возглавляет наиболее влиятельную военную силу, Эджеи руководит судебным аппаратом репрессий, а Раджан контролирует уличную ситуацию через полицию. Таким образом, Иран управляется не одним человеком, а пересечением пяти мощных институтов.

Военные лидеры вместо духовенства

Спикер парламента Галибаф не является традиционным политиком, а имеет опыт командования в Корпусе стражей и полиции. Секретарь Совета национальной безопасности Зулкадар также принадлежит к ветеранам Корпуса, ранее участвовал в создании внешних сетей, которые впоследствии трансформировались в Силы Кудс, отмечает FDD.

Командующий Вахиди — ключевая военная фигура, публично проявлявшаяся, в том числе в организации похорон верховного руководителя Хаменеи, что свидетельствует о его высоком статусе в системе принятия решений, сообщает агентство Associated Press.

Внутренний репрессивный блок формируют Эджеи и Раджан: первый возглавляет судебную систему и процессы, второй — полицию, обеспечивающую контроль над общественными протестами. Такая структура «неофициального совета» отражает глубокие изменения, при которых духовенство отошло на второй план, а силовые ведомства вышли на передний план.

Отсутствие верховного руководителя и роль Корпуса стражей

Оппозиционная иранская пресса усиливает эти выводы. В частности, «Iran International» отмечает, что Муджтаба Хаменеи, объявленный новым верховным руководителем, отсутствует в публичном пространстве и не выступает с прямыми обращениями, а режим ограничивается зачитыванием сообщений, приписываемых ему, что вызывает вопросы о реальном носителе власти.

В другом материале издание указывает, что назначение Муджтабы произошло под давлением Корпуса стражей на Совет экспертов, что свидетельствует скорее о силовом компромиссе, нежели о традиционной религиозной передаче власти.

Газета Financial Times сообщает, что иранские чиновники пытались подчеркнуть, что Муджтаба сохраняет контроль над решениями, однако широкие предположения связывают реальное принятие решений с Корпусом стражей исламской революции.

Многоуровневая силовая система

Вашингтонский институт отмечает, что с 1979 года расширение Корпуса стражей превратило Иран в централизованное силовое государство с несколькими слоями действующих и бывших офицеров, способных компенсировать потери руководства. Это объясняет способность режима выдерживать удары без быстрого краха.

Коллективное руководство в сфере безопасности

Политический аналитик Мохаммад Юсуф ан-Нур в интервью «Ирэм Ньюс» утверждает, что происходящие процессы в Иране — это не просто смена персоналий, а трансформация самой структуры власти. Традиционная модель, связывающая стабильность с фигурой верховного руководителя, устарела после ударов по военным и силовым лидерам.

По словам ан-Нура, власть теперь распределена между несколькими силовыми и военными институтами, что обеспечивает сохранение режима даже при отсутствии главы государства. Иран постепенно переходит к модели «коллективного руководства в сфере безопасности», где верховный руководитель остается конституционным и символическим центром, а исполнительные и силовые решения принимаются неформальным советом из лидеров ключевых структур.

Он заключает, что такая система повышает устойчивость режима к устранению лидеров и вакуумам власти, но одновременно ведет к усилению изоляции и милитаризации, поскольку логика безопасности становится главным фактором принятия решений в ущерб политике и реформам.