«Форин полиси»: Си Цзиньпин правит без «второго человека»

Споры о том, кто является «вторым человеком» в Китае, на самом деле отражают стратегию председателя Си Цзиньпина, направленную на недопущение возникновения любого независимого центра силы внутри Коммунистической партии, даже среди ближайших соратников. К такому выводу приходит журнал Foreign Policy в своем аналитическом материале.

В последние годы многие наблюдатели считали, что Цай Ци, занимающий ряд ключевых постов в партии, стал второй по влиянию фигурой после Си Цзиньпина. Его растущая роль в ближнем кругу председателя и частое появление рядом с ним на важных встречах и мероприятиях укрепляли это впечатление. Однако, как отмечает издание, такое восприятие в значительной степени ошибочно.

Иллюзия власти Цай Ци

Близость к лидеру не означает наличия у Цай Ци самостоятельной власти или способности сформировать параллельный центр влияния в государстве и партии. Политическая система Китая, подчеркивает Foreign Policy, является крайне централизованной и специально выстроена так, чтобы предотвратить появление любого потенциального политического наследника.

Цай Ци занимает несколько чувствительных должностей: он является членом Постоянного комитета Политбюро, заведует Секретариатом ЦК и руководит Общей канцелярией партии. Эти посты дают ему прямое влияние на график председателя, официальные документы, информацию, проведение совещаний и вопросы безопасности. Некоторые западные аналитики даже называли его «политическим привратником» Си Цзиньпина, проводя параллели с приближенными к императорам в китайской истории, которые контролировали доступ к правителю.

Тем не менее, такое сравнение с историческими моделями неточно, утверждается в статье. Цай Ци не монополизировал каналы связи с председателем. У него нет собственного независимого аппарата влияния ни в партии, ни в государстве, ни в армии. Вооруженные силы, органы госбезопасности, дисциплинарные комитеты, экономические ведомства и партийные организации — все они имеют прямые линии связи с Си Цзиньпином, что исключает возможность для любого чиновника заблокировать доступ к центру принятия решений.

Влияние Цай Ци, по мнению Foreign Policy, проистекает исключительно из его способности выполнять волю Си Цзиньпина, а не формировать собственную политическую линию. Он координирует, отслеживает исполнение и передает указания внутри партийного аппарата, но не обладает возможностью пересматривать политические приоритеты или навязывать собственные решения. В сверхцентрализованных системах, как поясняется в анализе, приближенные к лидеру часто получают широкие полномочия, но эти полномочия существуют лишь постольку, поскольку существует сам лидер.

Премьер Ли Цян: реальный исполнительный вес

В отличие от Цай Ци, премьер Госсовета Ли Цян сохраняет за собой более широкий исполнительный вес в китайской системе, несмотря на растущую концентрацию власти в руках Си Цзиньпина. Как отмечает Foreign Policy, партийные регламенты отводят Ли Цяну ключевую роль в управлении государством в отсутствие председателя, включая контроль над правительственными и экономическими вопросами и обеспечение непрерывности работы госаппарата.

Ли Цян также опережает Цай Ци в ряде наиболее чувствительных центральных комитетов, особенно в Центральном комитете по финансовым и экономическим вопросам. Этот комитет является одной из важнейших площадок для принятия экономических решений в Китае еще со времен реформ и открытости. Сама процедура проведения официальных партийных совещаний отражает этот баланс: на крупных встречах, где доминирует Си Цзиньпин, Ли Цян часто председательствует или произносит заключительные речи, в то время как роль Цай Ци сводится к присутствию и наблюдению.

Управление экономическими вопросами — от внутреннего долга и рынка недвижимости до стимулирования потребления, промышленной политики, иностранных инвестиций, безработицы и работы местных администраций — дает Ли Цяну политический вес, который трудно обойти в китайской системе. Эти вопросы, по мнению Foreign Policy, представляют собой наиболее чувствительные вызовы для китайского государства, что делает ответственность премьера более весомой, чем организационная роль Цай Ци в партийном аппарате.

Реальное влияние в партии, подчеркивается в статье, связано не только с близостью к председателю, но и с контролем над назначениями и продвижениями в партийной структуре. Эти полномочия не находятся полностью в руках Цай Ци.

Исчезновение «второго человека» как института

Эпоха Си Цзиньпина, заключает Foreign Policy, заново сформировала концепцию руководства в КПК, демонтировав традиционную идею «второго человека», которая в разной степени существовала на предыдущих этапах правления. Вместо того чтобы допустить появление сильной фигуры с комплексным влиянием, Си внедрил модель, основанную на распределении власти между несколькими конкурирующими личностями и институтами, оставив окончательное решение за собой.

Эта модель дает председателю больший контроль над политической системой и предотвращает формирование любой потенциальной внутренней угрозы. Однако, как отмечается в анализе, она же делает структуру управления более зависимой от личности самого лидера, а не от традиционных институтов партии и государства. В этом контексте высокое положение Цай Ци является отражением его исключительной близости к Си Цзиньпину, а не доказательством существования реального «второго человека» в современном Китае. «Самая яркая черта системы Си сегодня — это не возвышение новой фигуры до ранга второго человека, а исчезновение этой позиции как таковой из структуры китайской власти», — резюмирует Foreign Policy.