Сценарий появления до похорон вызывает споры вокруг завещания, приписываемого Хаменеи

Недавние утечки из консервативного движения в Иране, сделанные через религиозного деятеля Мохаммада Мехди Мирбагери, раскрыли содержание завещания, которое приписывается бывшему верховному лидеру Али Хаменеи.

Опубликованный на платформе «Набд Загрос» материал, основанный на словах Мирбагери, не раскрывает имя будущего лидера, но подробно описывает рекомендации, якобы оставленные Хаменеи, касающиеся порядка действий после его смерти, с целью повторить один из самых чувствительных моментов в истории Исламской Республики.

Согласно утечке, Хаменеи советовал, чтобы объявление нового верховного лидера произошло до церемонии похорон, что позволило бы новому руководителю предстать перед иранцами и мировым сообществом в качестве главы государства. Аналогичный порядок был установлен после смерти Рухоллы Хомейни в 1989 году, когда Али Хаменеи был назначен верховным лидером до погребения, что должно было подчеркнуть непрерывность власти и исключить вакуум в высших эшелонах власти.

Однако, по рассказу, изложенному в утечке, этот сценарий столкнулся с новой проблемой.

Неопределённость вокруг судьбы Моджтабы Хаменеи, который исчез из поля зрения после удара по резиденции верховного лидера в ходе израильских авиаударов, а также сообщения оппозиционных платформ о его возможной гибели, создают угрозу срыва замысла, который Хаменеи хотел оставить как своё последнее политическое послание.

Цель завещания, согласно утечке, не заключалась в присутствии Моджтабы на похоронах, а в его публичном появлении после провозглашения его новым верховным лидером до похорон, чтобы подтвердить передачу власти, как это было после смерти Хомейни. Отсутствие такого публичного появления сводит на нет основную идею завещания.

В сопроводительном анализе отмечается, что силовые структуры могут прибегнуть к версии, согласно которой Моджтаба присутствовал на похоронах в маскировке по соображениям безопасности. Однако сторонники этой версии признают, что суть проблемы заключается именно в публичном признании Моджтабы как нового лидера, а не в его скрытом присутствии среди участников церемонии.

В связи с этим авторы утечки говорят о «законном и моральном тупике». Завещание было написано как гарантия стабильности режима, но невозможность его реализации в изначальной форме или необходимость внесения изменений под давлением обстоятельств может превратить его, согласно этой интерпретации, в начало внутреннего кризиса в окружении верховного лидера, а не в символ стабильности следующего этапа.

По мнению авторов утечки, режим стоит перед двумя сложными вариантами: либо признать новую реальность, в которой Мохаммад Мехди Мирбагери приобретает ключевую роль в постхаменеевский период, либо создать альтернативный сценарий, компенсирующий отсутствие Моджтабы Хаменеи, что может привести к глубокому внутреннему кризису и поставить под угрозу целостность системы.

Данная ситуация перекликается с мнением иранского журналиста Хусейна Разака, который в интервью «Ирам Ньюс» утверждает, что Исламская Республика вступила в новую фазу «лечения политическим шоком».

По его мнению, вызовы, стоящие перед режимом, вышли за рамки внешних вопросов и сосредоточены на перестройке центров власти внутри системы в преддверии постхаменеевского периода.

Резак отмечает, что в критические моменты Исламская Республика традиционно перестраивала свою внутреннюю структуру, устраняя некоторые центры влияния и создавая новые балансы.

Если «экономический шок» возложил бремя реформ на общество, то «политический шок», по его словам, перекладывает это бремя на сам режим, где конкурирующие фракции сталкиваются с необходимостью перераспределения влияния и ролей.

Журналист поясняет, что «любое значительное изменение, будь то в отношениях с США или в структуре власти внутри Ирана, требует лидеров, готовых принять политические издержки, сохраняя при этом образ единства режима».

Исходя из этого, он объясняет появление таких фигур из традиционных кругов, как Мохаммад Бакер Галибаф, как представителей, способных управлять сложными трансформациями без ущерба для основ Исламской Республики.

Резак подчеркивает, что «если рассматривать утечку завещания в этом контексте, то вопрос выходит за рамки имени следующего верховного лидера и касается способа управления моментом передачи власти. Успех этого процесса означает воспроизведение образа, сопутствовавшего переходу власти в 1989 году, а неудача — открывает путь к более сложному этапу внутри окружения верховного лидера, на фоне растущих вопросов о центрах принятия решений, которые возглавят иранский режим после Али Хаменеи».

В сложившейся ситуации завещание, созданное для подтверждения преемственности власти, подвергается совершенно иному испытанию. Неопределённость вокруг судьбы Моджтабы Хаменеи и последующие противоречивые утечки превратили последнее послание Али Хаменеи, согласно распространённой версии, в ключевой элемент предстоящей борьбы за власть, где пересекаются будущее окружения верховного лидера и перерисовка баланса сил внутри Исламской Республики.

«Ирам Ньюс»