Министр образования: консолидация школ — это не закрытие, а реорганизация

Министр образования и высшего образования Рима Крами провела пресс-конференцию, посвященную разъяснению вопроса о консолидации школ и всех связанных с ним мерах и решениях, направленных на обеспечение лучшей образовательной среды для всех учащихся во всех регионах, оптимизацию расходов и борьбу с расточительством, эффективное использование человеческих ресурсов (как в штате, так и по контракту), а также гарантирование наилучшего уровня образования, особенно в сельской местности. Конференция прошла в зале заседаний министерства в присутствии генерального директора по образованию профессора Фади Ярака, руководителей соответствующих подразделений министерства и представителей СМИ.

В своем заявлении Крами сказала: «Я обращаюсь к вам сегодня по вопросу консолидации школ и лицеев не с позиции защиты принятого министерством образования решения и не для вступления в спор с какой-либо стороной, а из соображений прозрачности и ответственности. Я бы хотела, чтобы этот вопрос, как и любой другой образовательный вопрос, оставался вне политической и предвыборной борьбы. Однако дискуссия вокруг него за последние недели вышла за рамки допустимых разногласий по административному решению и иногда доходила до дезинформации о самой позиции министерства. Внимание общественности было отвлечено созданием путаницы, и возникли следующие вопросы: укрепляем ли мы государственную школу или ослабляем ее? Защищаем ли мы право на образование или сокращаем его? Является ли проект консолидации некоторых проблемных школ и лицеев проектом их закрытия или частью процесса перестройки государственной школы, способной действительно обучать наших детей? Поэтому я посчитала своим долгом представить ливанцам факты и критерии, но, что важнее всего, объяснить проект, в рамках которого принимаются эти решения».

Она добавила: «Потому что образование не является ареной для сведения счетов. Ливанский ученик, независимо от его принадлежности и региона, первым страдает от любого нашего решения. Во-первых, позвольте мне кратко и ясно ответить на обвинения, выдвинутые против этого вопроса. Говорили, что министерство нацелено на определенные регионы или конфессии. Это неправда. Говорили, что оно борется с бедными и лишает их права на государственное образование. Это неправда. Также говорили, что министерство работает над закрытием государственных школ и сокращением присутствия государства в образовании. Это полностью противоречит тому, над чем мы работаем как команда с первого дня принятия нами ответственности. Утверждали, что решение носит финансовый характер, направлено на экономию и снижение затрат. Здесь я тоже хочу быть четкой: финансовые и административные соображения нельзя игнорировать при управлении государственными средствами, но они определенно не являются единственным компасом, определяющим это решение. Компасом является право учащегося не только на место в классе, но и на качественное образование».

Крами указала, что «в Министерстве образования мы не будем защищать каждое школьное здание просто потому, что оно существует. Наш долг — защищать право каждого ребенка на школу, которая действительно способна его обучить. Когда мы находим школу, которая не соответствует условиям открытия, поскольку в ней очень мало учеников, классы иногда насчитывают всего три ученика, количество учителей превышает число учеников, а стоимость одного ученика составляет 6–8 тысяч долларов (по сравнению с менее чем одной тысячей долларов) — такая ситуация имеет место быть, — то такая школа не может обеспечить комплексную учебную среду имеющимися ресурсами. Поэтому становится долгом министерства задать вопрос: действительно ли сохранение статус-кво служит праву этих учеников на хорошее образование и обучение? Но в то же время мы не прибегали к слепым математическим расчетам».

Она отметила, что «количество учеников не является единственным критерием. Мы рассмотрели каждую школу и лицей, их численность и распределение, распределение учеников по этапам и существующим классам, доступные человеческие ресурсы, наличие близлежащей альтернативной школы и ее способность принять учеников, расстояние и средства доступа, географические, социальные и безопасностные условия, язык обучения, специфику отдаленных и приграничных районов, инклюзивные школы и потребности учащихся с особыми потребностями».

Крами подтвердила, что «школа в отдаленном районе отличается от школы в городе, где есть множество альтернатив. Школа в приграничном районе отличается от школы в стабильном регионе. Школа, обеспечивающая программу или язык обучения, недоступные в окрестностях, отличается от других. Поэтому я заверяю всех, кто имеет вопросы относительно решения о консолидации школы, что мы стремились учесть следующие данные: каково число учеников? Насколько она соответствует образовательным стандартам и действующим юридическим требованиям? Каковы их потребности для доступа к безопасной учебной среде? Какова альтернатива и насколько далеко она находится? Может ли она их принять?... Вот тот диалог, который нам нужен».

Она подчеркнула, что «если факты докажут, что решение в конкретной школе не отвечает интересам ее учеников, мы готовы пересмотреть его. Потому что пересмотр решения на основе данных — это не отступление; это часть ответственного управления», указав, что «для нас вопрос шире, чем решение о консолидации той или иной школы или лицея».

Сказала: «Настоящий вопрос, который мы должны задать сегодня как Министерство образования, ответственное за обеспечение права на обучение, таков: какую государственную школу мы хотим? Прошедшие годы и результаты международных тестов и местных оценок, включая диагностическую оценку, впервые проведенную министерством в государственных школах, выявили масштаб учебных потерь, которые испытывают наши ученики. Мы не можем видеть эти результаты и действовать так, будто наша задача — лишь сохранить все как есть. Наша ответственность — не управлять проблемной реальностью. Наша ответственность — изменить ее», уточняя, что «проект консолидации школ и лицеев не является проектом закрытия школ. Это проект приостановки работы в некоторых школах и совместного использования существующих зданий, часть реорганизации школьной карты, чтобы ресурсы государства служили обучению учеников, а не были рассеяны таким образом, что иногда мешают обеспечить простейшие основы качественного образования».

Она считала, что «мы хотим перейти от концепции «больше школ» к концепции «лучшие школы». Для нас дело не в том, сколько школьных зданий мы оставили открытыми, а в том, скольким детям мы обеспечили качественное образование. Мы хотим школу, где ученики могут найти квалифицированного учителя, эффективную администрацию, лабораторию и библиотеку, технологические ресурсы, спортивные и художественные мероприятия, педагогические и специализированные услуги, безопасную и здоровую среду, помогающую им учиться. Отсюда и возникает проект географических школьных кластеров. Идея не просто в переводе учеников из одной школы в другую», подчеркивая, что идея состоит в том, чтобы группа образовательных учреждений в пределах близкой географии интегрировалась, и мы реорганизовали ресурсы, опыт, специалистов, службы поддержки и оборудование между ними, чтобы большее число учеников могло ими воспользоваться. И самое главное, чтобы эти кластеры поддерживали и давали возможность школам противостоять учебным потерям, накопившимся у наших детей за годы кризисов. Этот проект не отделен от плана и стратегического видения министерства. Он является частью более широкого проекта, начатого нами для перестройки государственной школы: от сбора точных данных о потребностях школ до развития информационных систем, автоматизации и управления, подготовки школьного руководства, постепенного применения новых учебных программ, развития оценки и экзаменов, программ компенсации учебных потерь, улучшения зданий и образовательной среды».

Крами подтвердила, что «это не разрозненные проекты. Это части стратегического видения, направляющего усилия министерства в одном направлении: восстановление способности государства обеспечивать право на обучение и высококачественное образование для каждого ребенка в Ливане».

Продолжила: «Здесь я перехожу к последнему пункту, который считаю основным. Государственная школа не может возродиться сама по себе, и министерство не может преуспеть в одиночку. Мы хотим, чтобы школа была частью своего сообщества. Мы хотим, чтобы муниципалитеты были партнерами. Мы хотим, чтобы родители были партнерами. Мы хотим, чтобы ассоциации, местные учреждения, гражданское общество и частный сектор были партнерами в поддержке государственной школы. Но мы также должны быть четкими в значении этого партнерства», отмечая, что «партнерство, которое мы хотим, не является новой дверью для случайного найма персонала. Не является входом для воспроизводства клиентелизма внутри государственной школы. Не является заменой ответственности государства».

Крами подчеркнула, что «мы хотим, чтобы наши партнеры помогали нам улучшать школьную среду, оснащать школы, развивать их деятельность и услуги, связывать их с сообществом, поддерживать программы, компенсирующие учебные потери и расширяющие возможности обучения для наших детей. Что касается кадровых и образовательных потребностей школы, их определяет реальная потребность, данные, стандарты и прежде всего интересы учащегося», утверждая, что «государство не отказывается от своей ответственности, когда строит партнерства; государство восстанавливает свою ответственность, когда организует эти партнерства и само определяет приоритеты, стандарты и направляет ресурсы туда, где они нужны ученикам. Именно это мы и пытаемся делать в Министерстве образования».

Добавила: «Поэтому я говорю каждому муниципалитету, каждой организации гражданского общества, ассоциациям, партиям, профсоюзам и объединениям, каждой политической власти и каждой стороне, которая действительно хочет поддержать государственную школу: мы хотим, чтобы вы были партнерами. Но я призываю нас строить это партнерство вокруг одного вопроса: что нужно нашим детям, чтобы учиться лучше? А не что мы хотим оставить как есть. И кого мы хотим нанять. И какое здание мы хотим защитить. А что нужно ученику, чтобы учиться, расти и восполнить то, что он потерял за годы кризиса. Я также говорю всем, кто возражает против решений министерства: возражение — это право, обсуждение — это право, а пересмотр решений, когда того требуют факты, — это ответственность. Но давайте спорить ради учеников, а не за счет учеников. Давайте выведем государственную школу из политических, предвыборных и региональных расчетов. Потому что настоящая защита государственной школы заключается не в защите количества ее зданий или сотрудников. Мы защищаем ее, когда увеличиваем число ее учеников. Мы защищаем ее, когда даем им качественное образование. Мы защищаем ее, когда усиливаем ее преподавательский и административный состав. Мы защищаем ее, когда возвращаем ей доверие родителей и общества. И мы защищаем ее, когда государство снова сможет сказать каждому ребенку в Ливане: твое право на обучение — наша ответственность, и мы инвестируем все наши ресурсы, возможности и партнерства, чтобы обеспечить тебе это право наилучшим возможным качеством. Такова позиция министерства и его план спасения и укрепления государственной школы, и таков наш проект консолидации школ».

Завершила Крами, призвав «всех, кто верит в государственную школу, стать нашими партнерами в реализации нашего видения».