Фенотипирование выявило разный ответ женщин на клюквенный сок

Клюквенный сок традиционно рассматривается как средство профилактики инфекций мочевыводящих путей у женщин, однако результаты клинических испытаний остаются противоречивыми. Недавнее исследование, опубликованное в журнале Nutrients, продемонстрировало, что антиадгезионная активность мочи против распространенного уропатогена варьируется между здоровыми женщинами как на исходном уровне, так и после употребления сока.

Механизм действия и эпидемиология

Инфекции мочевыводящих путей затрагивают 60% женщин в течение жизни при годовой распространенности 10%. Более 90% диагностированных случаев вызваны уропатогенной кишечной палочкой с P- или 1-фимбриями. P-фимбрии позволяют бактериям прочно связываться с гликолипидными рецепторами на уроэпителиальных клетках, преодолевая постоянный поток мочи и обеспечивая успешную колонизацию.

Считается, что клюква ингибирует адгезию P-типа UPEC благодаря содержанию процианидинов типа А. Исследователи предположили, что метаболические различия между женщинами влияют на степень изменения антиадгезионной активности мочи после приема сока, что критически важно для персонализированного питания.

Дизайн исследования и участники

В испытании приняли участие 152 здоровые женщины в возрасте от 21 до 65 лет, из которых 150 завершили вмешательство. Большинство участниц были в возрасте 21–35 лет; этнический состав включал около 60% не латиноамериканских белых, ~20% азиатов, ~6% афроамериканцев и 12,5% латиноамериканцев.

Первые 10 дней участники избегали всех продуктов из клюквы, специфических полифенольных продуктов и добавок, ограничивая алкоголь, кофе и чай. Затем в течение четырех дней они ежедневно потребляли 10 унций чистого несладкого клюквенного сока. Тестирование мочи проводилось на 9–10-й дни (исходный уровень) и на 15-й день после вмешательства.

Метаболические фенотипы и результаты

Используемый сок содержал антоцианы, флавонолы и процианидины в уровнях примерно в 2,5 раза выше, чем в коммерческом коктейле. Суточная доза составляла 89,5 мг процианидинов, превышая минимальную эффективную дозу в 36 мг/день. Исходный индекс антиадгезии варьировался от 84 до 170. Женщины с показателями ниже 50-го перцентиля классифицировались как «подверженные ИМП», остальные — как «не подверженные».

После приема сока положительными респондерами считались те, у кого изменение индекса превысило 10 единиц. Среди «подверженных» женщин таковыми оказались 34,2%, тогда как среди «не подверженных» — лишь 18,9%. Эта разница была статистически значимой. Авторы объясняют это наличием различных метаболических путей: например, даидзеин превращается в эквол только у 25–30% взрослых, а эллаговую кислоту в уролитины преобразуют от 25% до 80% людей.

Ограничения и выводы

Анализ метаболома выявил 165 дискриминантных признаков, отличающих образцы с высокой и низкой активностью. Среди идентифицированных соединений шесть ассоциировались с более высокой антиадгезией, включая D-глюкаро-1,4-лактон и производные диетических полифенолов. Пять метаболитов, связанных с более низкой активностью, включали производные цистеина и аллиина, ранее ассоциированные с потреблением лука и чеснока.

Исследование не фиксировало привычный рацион и физическую активность участников, а также не оценивало развитие реальных инфекций после эксперимента. Таким образом, лабораторные фенотипы пока нельзя считать прямым предиктором клинического риска. Работа указывает на необходимость персональных рекомендаций по использованию клюквенных продуктов на основе индивидуального метаболического профиля.